Золото партитуры

Почему Сергей Ролдугин, близкий друг Владимира Путина, может считаться не только музыкантом-виртуозом, но и владельцем теневой офшорной империи с активами в миллиарды долларов

24 марта 2016 года в Большом зале Консерватории выступал Академический симфонический оркестр Московской филармонии под руководством Юрия Симонова. Оркестр исполнил первую композицию (адажио для струнных Сэмюэла Барбера), после чего ведущий объявил второй номер программы — произведение Эрнеста Блоха «Шеломо» — еврейскую рапсодию для виолончели с оркестром. Музыканты встали, и на сцену вышел человек в черной атласной рубашке, с немного старомодной, но идущей ему артистичной прической. Полный зал встретил его овацией. Он занял место солиста, приладил поудобнее свою бывалую и, видимо, любимую виолончель и замер. После небольшой заминки с нотами, вызвавшей одобрительную улыбку в зале, оркестр заиграл. Виолончелист, который воплощал в этом произведении голос славного царя иудеев Соломона, играл с упоением, закрыв глаза, чтобы абстрагироваться от окружающего мира и остаться наедине с магией музыки.

Этим человеком был Сергей Ролдугин, о котором можно сказать, что он проживает две жизни. В одной из них, открытой для мира, он — признанный мастер своего дела, один из известных виолончелистов страны, народный артист России и профессор. Но другая часть его жизни до сегодняшнего дня была скрыта ото всех под завесой трастов и экзотических офшоров, которые оперировали миллиардами долларов, получали на свои счета «пожертвования» в виде невозвратных займов от богатейших бизнесменов страны и контролировали деятельность стратегических предприятий России.

И если о своей основной профессии Сергей Ролдугин, как человек, по-настоящему влюбленный в музыку, похоже, готов говорить увлеченно, то свою «другую жизнь» он обсуждает с меньшей охотой, в чем мы могли убедиться, недолго пообщавшись наедине с маэстро в его гримерке. 

Как виолончелисту удалось построить такую колоссальную офшорную империю? Ответ на этот вопрос репортеры «Новой газеты» нашли в ходе совместного расследования с десятками журналистов из лучших изданий мира — Süddeutsche Zeitung, OCCRP, The Guardian, BBC, Le Monde и многими другими. Это расследование длилось более года, и именно его Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента России, анонсировал на этой неделе, назвав «информационным вбросом против Владимира Путина».

Лучший друг президента

«Володя (Путин.Ред.) учился вместе с моим братом. Я жил в другом городе, и, когда оказался в Ленинграде, брат рассказал мне про Вовку. Он приехал к нам с братом, и мы познакомились. Это было, кажется, в 1977 году. Встретились и уже не расставались. Он мне просто как брат. Раньше, когда мне некуда было деться, я шел к нему, и у него спал и ел.  Так вот, познакомились», — рассказывал о своем знакомстве с президентом России Сергей Ролдугин в главной книге-биографии Владимира Путина «От первого лица».

Ролдугин — не просто друг лидера России, к каковым (не всегда оправданно) причисляли в последние годы очень многих успешных людей в стране, но, действительно, — человек, с которым связано многое в жизни президента. В книге «От первого лица» Ролдугин — один из наиболее упоминающихся персонажей: он не просто мог наблюдать за жизнью Владимира Путина со стороны, но с юности был участником важнейших событий в судьбе президента. Они вместе проходили через уличные драки на улицах неспокойного в то время Санкт-Петербурга; вместе ходили в самоволку, пока Ролдугин служил в армии, и, распевая песни, рассекали по ночному Ленинграду на старом «Запорожце»; вместе ходили в театр с «симпатичненькой девушкой Людой», в то время еще не Путиной.

«Володя (Путин. — Ред.) учился вместе с моим братом... И мы познакомились. Это было, кажется, в 1977 году. Встретились и уже не расставались. Он мне просто как брат. Раньше, когда мне некуда было деться, я шел к нему, и у него спал и ел»

«Перед отъездом в Германию у них Маша (первая дочь Путина.Ред.) родилась. У моего бывшего тестя была дача за Выборгом, шикарное место, и мы, когда ее из роддома забрали, поехали туда и все там жили: Володя, Люда, я с женой... Мы, конечно, праздновали рождение Маши... По вечерам такие танцы устраивали... «Держи вора, держи вора, поймать его пора!» — рассказывал Сергей Ролдугин, который стал крестным отцом первой дочери будущего президента России.

Семья Владимира Путина и Сергей Ролдугин (справа). Фото из архива, опубликовано в книге «От первого лица»

В отличие от других друзей Владимира Путина, вошедших в список Forbes за время его правления, о богатстве Сергея Ролдугина до сегодняшнего дня не было ничего известно. Хотя виолончелист и не делал секрета из дружбы с президентом, его единственный актив, о котором говорили публично, — это миноритарная доля в АКБ «Россия», известном как «банк друзей президента». «Я не бизнесмен, у меня нет миллионов», — признавался Ролдугин в интервью The New York Times в 2014 году.

Однако благодаря утечке из компании-регистратора Mossak Fonseca (MF) нам удалось узнать, что связанные с известным виолончелистом компании оперируют не просто миллионами, а миллиардами долларов: эти офшоры могли получать деньги от структур, близких семье Ротенбергов, Сулейману Керимову, Алексею Мордашову... Они зарабатывали десятки миллионов рублей в день от, как считают эксперты, сомнительных сделок с акциями российских госкомпаний; а затем инвестировали эти средства как в покупку стратегических активов в стране, так и в личные («досуговые») проекты, связанные с родственниками и друзьями президента.              

Офшорная империя

В коридоре консерватории, после того как Сергей Ролдугин исполнил свою часть музыкальной программы, к нему выстроилась очередь из бывших учеников и поклонников. Перед репортерами «Новой газеты» к маэстро подошел молодой человек — то ли бывший ученик, то ли сын знакомого. «Я сейчас финансами занимаюсь, работаю во Внешэкономбанке», — начал было он… «Ну что вы, я далек от этого: видите, у меня даже виолончель подержанная», — ответил Ролдугин. А затем он познакомился с нами и пригласил в свою гримерку.

«Ну что вы, я далек от этого: видите, у меня даже виолончель подержанная», — ответил Ролдугин. А затем он познакомился с нами и пригласил в свою гримерку

Когда мы спросили его об офшорных компаниях с оборотом в миллиарды долларов, он не закрылся (открытость, похоже, — одно из его главных положительных качеств), но ушел от ответа так, как будто и вправду не сильно погружен в эту тему: «Ребята, я, честно говоря, сейчас никакие комментарии не могу давать. Я должен посмотреть и понять, что можно говорить, что — нельзя. Я просто боюсь давать интервью. Когда я одним немцам отказался давать интервью, так они написали, что Путин настолько запугал своих знакомых и друзей, что они боятся говорить. Вот в таком виде меня выставляют. Я понимаю, что здесь очень важные вещи. Занимаешься бизнесом или не занимаешься? Откуда деньги? Чьи? Это я все знаю. Это деликатные вещи», — согласился виолончелист.

Тогда мы сообщили маэстро Ролдугину названия офшорных компаний, а также их сделки со стратегическим  активами в стране, в частности «КАМАЗом», «АВТОВАЗом», «Видео Интернешнл» (ключевым игроком на рынке ТВ-рекламы), и прямо спросили, имел ли он к ним отношение. «Я был связан с этим бизнесом давно-давно. Еще до перестройки. Так получилось. И потом это стало развиваться, и получились такие вот вещи. Из этих денег в том числе субсидируется Дом музыки (который Ролдугин возглавляет в Санкт-Петербурге. — Ред.). Это предмет отдельного разговора», — сказал музыкант, положив запрос от «Новой газеты» в футляр с виолончелью и пообещав поговорить с нами через несколько дней. Но на наши телефонные звонки он затем не ответил.

Впрочем, судя по документам, офшоры, о которых идет речь, были зарегистрированы не до перестройки, а в 2006—2009 годах, и просуществовали до 2014—2015 годов (затем были закрыты). Основными в этой истории будут четыре компании, две из которых принадлежали российскому виолончелисту напрямую, остальные — связанным с ним людям. 

В частности, Ролдугин был собственником Sonnette Overseas с Британских Виргинских островов и International Media Overseas (IMO) из Панамы. В этих компаниях интересы друга президента представляли предприниматели из Санкт-Петербурга Олег Гордин и Александр Плехов (оба связаны с банком «Россия»). Они, в свою очередь, были акционерами Sandalwood Continental и Sunbarn Ltd (см.  схему).

Инфографика: Настя Григорьева, специально для «Новой газеты»
Инфографика: Настя Григорьева, специально для «Новой газеты»

Судя по тем сделкам, что нам удалось отследить, у каждого из этих офшоров была своя роль. Какие-то без всякого обеспечения получали сотни миллионов долларов от кипрского RCB Bank (значительную долю в нем контролирует государственный ВТБ), а затем распределяли эти средства другим компаниям на различные нужды. Иные использовались для контроля крупных пакетов акций в российских предприятиях. Третьи играли роль технических фирм, через которые прогонялись деньги или списывались невозвратные долги.

Но вместе их можно считать частью одной схемы: дела от их имени вели одни и те же сотрудники; их документы отправлялись одним пакетом; многие сделки проводились и подписывались в один день. И управлялись эти компании тоже из одного места — банка «Россия».    

Откуда деньги?

Судя по документам из базы данных MF, общий оборот по банковским счетам только Sandalwood Continental составил около 2 млрд долларов, а в отчетах за 2009 год указано, что стоимость ее активов — 18 млрд рублей. Обороты других компаний из схемы, насколько мы можем судить по доступным нам документам, меньше, но тоже исчислялись сотнями миллионов долларов. Откуда у них такие деньги?     

Источники финансирования для связанной с Ролдугиным группы офшоров можно условно разделить на три группы:

а) сомнительные внебиржевые сделки с акциями крупнейших госкомпаний России — «Роснефти» и «Газпрома»;

б) «пожертвования» от крупных российских бизнесменов;

в) льготные займы от кипрского RCB Bank.

«Торговля» акциями

Например, в 2010 году принадлежащая Ролдугину компания IMO должна была заключить сделку на покупку акций «Роснефти» у другой офшорной структуры. В базе MF есть два договора. Один — на покупку акций, а второй — на прекращение этого соглашения. В чем смысл? Компания Ролдугина за срыв договора тут же получила компенсацию — 750 тысяч долларов.

Нам удалось найти много подобных сделок и с другими компаниями, связанными с Сергеем Ролдугиным. Такие операции позволяли зарабатывать миллионы долларов просто из воздуха. (Любопытно, что такой же способ — неисполнение договоров купли-продажи акций — использовали мошенники в «деле Магнитского», чтобы создать фиктивные обязательства и затем похитить из бюджета налог на прибыль.)

В некоторых случаях соглашения все-таки исполнялись, но музыканту все равно раз за разом несказанно везло. Его компании покупали акции российских предприятий, а на следующий день продавали ровно те же пакеты ровно тем, у кого их купили вчера, но со значительной прибылью, что позволяло им зарабатывать по 400—500 тысяч долларов. Контрагенты Ролдугина в этих операциях все время проигрывали. Ими были компании, связанные сначала с инвестиционном фондом «Тройка Диалог», а затем Сбербанком (после покупки последним «Тройки»). В «Тройке» и Сбербанке отказались комментировать эти сделки.

Менеджеры Сергея Ролдугина как будто наперед знали, как поведет себя рынок и как будет меняться стоимость акций. Но никакой магии здесь нет.

Опрошенные нами эксперты полагают, что в реальности эти сделки могли не проводиться и, видимо, лишь служили документальным основанием для платежей из других источников. В пользу этой версии говорит и то, что некоторые договоры закрывались задним числом, когда колебания рынка были уже известны.

Документы по этим сделкам репортеры швейцарской газеты Sonntagszeitung показали Марку Питу, профессору по уголовному праву и криминологии в университете Базеля, бывшему члену Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ). «Эти транзакции очень подозрительны. Они должны были поднять красный флаг для банка», — сказал эксперт.

Почему на эти транзакции не реагировали банки? В случае с Сергеем Ролдугиным это объясняется просто. Компании музыканта держали деньги в зарубежных «дочках» российских банков, которые, судя по документам, не очень тщательно следовали процедурам проверки клиентов.

Например, когда в 2014 году компания IMO открывала счет в швейцарском подразделении Газпромбанка, Сергею Ролдугину как бенефициару необходимо было указать, является ли он «пепом» (человеком с политическими связями) или знаком с другим «пепом». В обоих случаях российский виолончелист ответил «нет», хотя в то время информация о его дружбе с Владимиром Путиным была открыта.   

По словам эксперта Марка Пита, Газпромбанк по швейцарским законам был обязан проверить утверждения Ролдугина. «Но я не вижу признаков, что это было сделано. В противном случае банк, скорее всего, отказался бы открывать счет клиенту. Если банк принял недостоверную декларацию о данных клиента, то он нарушил швейцарские законы», — говорит Пит.